Abandoned Citizen Syndrome

С какими бы целями и куда бы мы — и поколения до нас — не бежали из России, нас всех ведет одна слепая мечта — найти свое государство, в котором мы наконец-то почувствуем себя защищенными. Я называю это abandoned citizen syndrome — когда ты приезжаешь в демократическое капиталистическое общество и пытаешься встроиться в систему, а у тебя не получается — потому что ты из другой системы, у тебя другой опыт, ценности и геополитические представления. И мир кажется очень странным. Ты смотришь на людей вокруг — европейцев или американцев — спокойных, уверенных в своих правах, защищенных государством и обществом — и понимаешь, что твоя собственная почва намного более зыбка. В какой-то точке ты начинаешь чувствовать презрение — американский патриотизм делает из своих граждан тупых овец. Потом приходит отрицание — и ты начинаешь играть в гражданина своего государства, по воле злой судьбы высланного из дома, но по-прежнему преданного родине и скучающей по ней так, как скучает живущий в тысячах километров от матери-алкоголички ее обиженный, но горячо любящий сын. Когда я находилась в этой точке, я резко заболела особым путем России. Другие в этой точке заболевают особым русским характером, что в принципе, по сути, то же самое. Очень важно здесь помнить, что ты — не в России, и у тебя нет ни малейшего права осуждать, призывать и требовать. Из уютных европейских городов, залов судов по правам человека, капитализма и демократии очень удобно призывать россиян выходить на улицы. И очень подло агитировать их потерять то, что ты вырвал зубами — свою свободу жить в гражданском обществе.

Когда мне было восемнадцать, и я вернулась в Россию с тем самым abandoned citizen syndrome, я как-то иначе представляла свое будущее. Все время своего пребывания в Америке я восхищалась ее историей, культурой, поразительно тонкой пропагандой и потрясающе-прагматичным подходом к союзникам. Американское общество оставило во мне глубокий след — и я почувствовала себя брошенной собственным государством. В этот момент мне не оставалось ничего, кроме детской обиды и попыток доказать, что у меня тоже все нормально, чтоб не было этих сочувствующих взглядов и перешептываний, что я сбежала из сумасшедшей тирании. И я доказывала, что Россия на самом-то деле не такая уж и плохая. Даже в семнадцать лет некоторые вещи не укладывались в моей голове — как три президентских срока подряд, например, — и я выбрала простейший путь — основать свою поддержку текущей политической ситуации в России на концепции легитимного лидерства. Я хотела вернуться в Россию, чтобы сделать ее лучше, — хотя я так безумно не хотела уезжать, — но еще больше я хотела служить своему народу. Чтобы доказать всем тем, рассуждающим о российских кейсах в ЕСПЧ, что мое государство тоже заботится обо мне — а я забочусь о нем — смотри, Америка, не только ты так можешь. Какое-то время синдром еще сохранялся — а потом очки разбились, и это было очень больно.

В то же время я читала блог Лены, проходя с ней ее долгий путь от простого социального работника в Питере, работающего в офисе с девяти до шести, до абсолютно освоившейся в западной системе ценностей бельгийки, с пестрящим европейскими городами инстаграмом. Она вдохновляла меня, но где-то в глубине души я знала, что моя история повторится, и Лену настигнет тот самый abandoned citizen syndrome. Так и случилось. С недавних пор она начала бесконечно постить призывы к россиянам выходить на улицы, устраивать митинги и сбрасывать неугодную ей власть. Хорошо, конечно, что она осознала, что политика — это важно, и что очень много лет своей жизни ты жил без базовых прав на свободу жизни, слова и совести, которыми теперь ты можешь наслаждаться каждый день. Плохо то, что вещает она из Брюсселя. Живя жизнью европейки. Сбежав из страны, где полиция ногами отбивает почки гражданам, и сейчас сидя в полнейшей безопасности, она призывает граждан, оставшихся в тираническом аду, выходить на улицы и получать от этих самых полицейских по этим самым почкам. Ведь сама она несколько раз подчеркивала, что не собирается возвращаться в Россию.

По моему скромному опыту, abandoned citizen syndrome неизлечим, если ты не вернешься в Россию и не увидишь, что ничего не может быть более важно, чем твоя жизнь и безопасность. Сидя в Америке, я тоже заявляла, что отдельная жизнь должна быть ничем в великой цели вершить историю государства. Оказавшись в центре этого ада, я с уверенностью заявляю, что нет — не должна. Я все еще здесь, потому что я все еще не закончила университет, но я ловлю каждый шорох, и, если вдруг что-то пойдет не так, у меня — у нас всех — есть план. Потому что нет ничего более важного, чем сохранить свою жизнь, будучи бесправной цифрой в чужих стратегических планах, — и ничего более естественного, чем отказаться от тирании и найти другое государство, способное защитить твою жизнь, права и благополучие.

Будучи сейчас так близко к концу этого ада и пытаясь использовать это время, чтоб расставить приоритеты и цели перед тем, как навсегда отсюда уехать, я испытываю одновременно что-то типа спокойного умиротворения перед будущей более счастливой жизнью и едкой горечи из-за того, что мою страну ждет то, что ждет.

Как хорошо, что была Америка — она дает мне право так громко рассуждать о подобных вещах. 

Как бы сильно я не ненавидела то, что произошло со мной в Москве, и свою дорогую гори-ты-в-аду альма-матер, все эти дребезжащие теории об особом пути России и проклятых капиталистах, я не уверена, что могу любить что-то сильнее, чем международные отношения. Все, что осталось после четырех лет бакалавра — легкое чувство обиды, что я так и не получила то, за чем пришла сюда. Дебатов, споров и научных статей. И почему-то мне кажется, что я продолжу искать это. Я не уверена, что буду когда-либо работать в политической аналитике (в политике — точно нет), но мне бы хотелось никогда не прекращать говорить о государствах и их связях. Это наш единственный шанс на многоаспектный мир, это наш единственный шанс на свободу и совесть.

№3442

Это был ад. Тридцать восемь часов беспрерывной работы комиссии. Огромные качки, присланные из администрации «обеспечивать безопасность», а на деле вставлявшие нам палки в колеса и огромным трудом выкинутые с участка при помощи полиции. Выкинутые — только поздно уже было, карусель прошла... Они свое дело сделали.

«Да, я нарушаю закон, и что?», — в лицо мне (само собой, без камер) от члена ТИКа, прибывшего проверить, почему у нас не сходятся цифры, и заставившего комиссию признать недействительным реальный бюллетень реального человека, лишь бы они сошлись; сытого, жирного, самодовольного хряка с лоснящейся рожей, не уважающего ни закон, ни нас с вами; его внимание занимает только собственное теплое местечко и чтоб через много рук сверху его по головке погладил сам Солнцеликий.

Карусель, карусель. Пойманная за руку член комиссии на фальсификации. Намеренные махинации. «Вы мешаете нам работать!» (Вы — мешаете нам жить!) Невключение в списки. Чужие подписи напротив недоумевающих избирателей. Перепутанные книги. Не записанные, но выданные бюллетени. Ад, ад, ад.

Может быть, это ваш голос член ТИКа с комплексом Бога признал недействительным? Подумайте, за кого вы голосуете.

Я никогда не уживусь с мыслью о том, что люди намеренно нарушают закон. Наша юристка горько усмехнулась и сказала: «Вы что, первый раз в России живете?» Нет, я живу тут по суровым подсчетам уже почти двадцать один год, и я до сих пор не могу смириться, не могу понять, не могу даже представить, как можно о т к р ы т о  н а р у ш а т ь  з а к о н …

Десять жалоб, три заявления в полицию, следственный комитет, толпа юристов, кандидаты в муниципальные депутаты, доверенные лица кандидатов в мэры — ад. И ради чего? Ради того, чтоб Единая Россия с восхитительным свистом проиграла на нашем участке. Правда, все равно победила в по району. Как будто удивительно. Но наша маленькая и реальная победа — единственное, что сейчас греет душу в этом бесконечном аду махинаций и беззакония. Не считая моей искренней веры, что каждый ублюдок, хоть единожды совершивший преступление против собственного народа, ответит за все — в этой жизни или в следующих.

Только они рано радуются, потому что впереди — оглашение, и quae sunt Caesaris Caesari et quae sunt Dei Deo.

Нас сотни, тысячи и миллионы — всех не заставишь замолчать.

Я не верю в Россию.
Я верю в нас.

Россия будет свободной!

Наблюдение 2018

Я наблюдатель на муниципальных выборах. На мэрские идти смысла нет — исход очевиден. Можно было б охранять урну, если б список кандидатов был реальным, но то, что есть — бессмысленно. Зато на муниципальном уровне еще есть шансы

Когда я сама полгода назад сидела за компьютером в штабе Гудкова и разбрасывала наблюдателей по УИКам, я невольно восхищалась каждым из них. Потратить день своей жизни, — выходной день, — на то, чем вместо нас должно заниматься государство, — обеспечивать честность, прозрачность и демократичность выборов, — сродни геройскому поступку в нашем тотально аполитичном обществе. И как человек, который активно агитировал, я не могу остаться в стороне даже когда я официально больше не штабист.

Я могу приехать на день раньше, могу появиться даже на лекции, хотя знаю всю процедуру от и до, могу встать в семь утра и вернуться домой в три ночи, могу смотреть не в стену, как наблюдатели от Едра, получившие за свою работу нехилое вознаграждение, а за урнами орлиным взором, потому что мимо меня не проскользнет ни одно нарушение — я не позволю. И я горжусь своей работой на президентских. На моем участке все было настолько честно, насколько возможно (не считая одной карусели, но это не самый страшный грех солнцеликого), потому что я сделала все, что было в моих силах, забесплатно, за убытки, потому что это все еще моя страна и мое будущее, и у меня есть власть.

Наблюдатель не ловит за руку нарушителей. Это то, что мы говорили своим наблюдателям. Просто сидите. Просто смотрите. То, что вы на участке — уже 90% гарантия того, что нарушений не будет. Они боятся свидетелей своих преступлений. Они боятся вас. Они боятся нас.

Я наблюдатель, потому что это меньшее, что я могу сделать, чтобы у моей страны был еще один шанс. Не важно, хочу или не хочу, — я должна. Мой список вещей, которые я _должна_ крайне короток, но наблюдение на выборах находится в топе.

Пожалуйста, если вам тоже страшно, если вы тоже не заметили, когда начали бояться того, что они придут за вами, — пожалуйста, сделайте то, что вы точно можете, без революций и наказаний, — станьте наблюдателем.

Вы можете написать мне в любой социальной сети, и мы найдем вам ближайший к вам УИК, обеспечим вас необходимыми материалами, питанием и при необходимости трансфером. Если вы из другого региона, но все равно хотите помочь общему делу, — все равно пишите, мы сделаем все возможное.

Сейчас нам не справиться без всех нас.

Россия будет свободной!

ПС: Помните того парня, который на митинге 26 марта поливал полицию водой с фонаря? Он покончил с собой. Я не помню, сколько ему было лет, потому что это новость прошла мимо меня, потому что столько их, что каждого не оплакать. Вдумайтесь в это.